Ищете, что за «дерево» у Эшера, напоминающее менору? Скорее всего, перед нами не конкретный ботанический вид, а стилизованный мотив с множественным ветвлением, который художник использовал как графический знак. Мауриц Корнелис Эшер часто перерабатывал природные формы — деревья, водоросли, кораллы — до чистой геометрии и орнамента. Отсюда и ассоциация с менорой: вертикальный ствол и симметричные, направленные вверх «рукава»-ветви, как у семисвечника.
Если пытаться найти реальные аналоги, ближе всего к такому силуэту:
- Канделабровые молочаи (Euphorbia ingens, Euphorbia candelabrum). У них мощный ствол с несколькими прямостоячими, распахнутыми вверх «свечами». Издалека напоминают многорукий подсвечник.
- Сагуаро и другие канделабровые кактусы. Имеют 3–7 и более вертикальных «рук», отходящих от ствола. В графике легко перепутать с молочаями.
- Драконово дерево (Dracaena cinnabari) и родственники. Удивительно зонтичная крона с веерным, «ступенчатым» ветвлением. Меньше похоже на менору, но близко по принципу структурной симметрии.
- Жестко подстриженные средиземноморские оливы и тисы. Топиарная стрижка часто создает «подсвечниковый» профиль — центральный ствол и несколько равномерно поднятых рук.
Почему это может быть не «натуралистика», а художественный знак:
- Эшер любил ритм и закономерности. Канделабровое ветвление дает четкий модуль: ствол → разветвление на 2–7 равных «плеч». Такой модуль хорошо работает в ксилографии и литографии.
- В его работах встречается «дихотомическое» ветвление (каждый сегмент делится надвое) — типично для папоротников, кораллов, некоторых водорослей. При упрощении получается «менора».
- Художник часто обобщал биоморфные формы до чистого силуэта: убирал листья, случайные изгибы, оставляя архитектуру веток. Отсюда строгая, почти культовая геометрия.
Как отличить «эшерский знак дерева» от реального вида по одному рисунку:
1) Наличие бахромы листьев или колючек. У молочаев и кактусов сильная фактура ребер и ареол; у Эшера часто этого нет — только гладкие плоскости.
2) Симметрия и кратность. Идеально равные углы и одинаковая длина «рук» говорят о стилизации. В природе такая идеальность редка.
3) Встраивание в орнамент. Если «дерево» — часть паттерна, тесселяции или оптического хода, это не ботанический портрет, а элемент композиции.
Тем не менее, если хочется «прикрепить» образ к реальному растению, наиболее правдоподобной парой будут:
- Euphorbia candelabrum или Euphorbia ingens — молочаи с четкой канделабровой кроной. В контуре они выглядят как менора с утолщенными ребрами.
- Carnegiea gigantea (сагуаро) — классическая «менора пустыни». Но у сагуаро обычно 2–4 крупных боковых ствола, реже 6–8; у молочаев «свечей» бывает больше и они тоньше.
Почему многие видят здесь именно менору:
- Тип ветвления — направленное вверх, без ниспадающей листвы.
- Четная/нечетная кратность «плеч», сходящаяся к центральной оси.
- Равная «амплитуда» дуг ветвей, создающая ощущение ритуальной симметрии.
Контекст творчества Эшера усиливает эту ассоциацию. Он жил долгие годы в Италии, любил средиземноморские пейзажи — кипарисы, оливы, сосны. Но в авторских листах нередко сводил их к математике формы. В ранних ксилографиях есть деревья с жестким, почти кристаллическим ветвлением; в более поздних — биоморфные «знаки природы», встроенные в зрительные парадоксы.
Как подойти к точной атрибуции, если вы хотите удостовериться:
- Найдите название конкретного отпечатка и год. В ранних работах он чаще писал «дерево», «лес», «растение», не называя вид. Поздние листы чаще концептуальны — там и вовсе не подразумевается ботаника.
- Сравните профиль с эталонными силуэтами молочаев и канделабровых кактусов: число «свечей», наличие боковых ответвлений, толщина «рук» кверху (у кактусов руки часто чуть загибаются, у молочаев — более ровные и многогранные).
- Посмотрите, есть ли у «дерева» фактура ребер или сегментов. Молочаи — ребристые с выступами; кактусы — ареолы и колючки; топиарии — гладкие или с лиственной массой. У Эшера в знаковой манере детали часто убраны.
Еще одна интересная дорожка — символика. Менора исторически связывается с образом дерева жизни: центральный ствол и парные ветви, несущие свет. Эшер, увлекавшийся визуальными метафорами, мог сознательно заимствовать эту архетипическую форму, не указывая на конкретный вид. Поэтому корректный ответ звучит так: это «дерево-менора» как графический архетип, с реальными аналогами в молочаях и канделабровых кактусах.
Практический вывод:
- Если вы искали реальное растение для садовой композиции «как у Эшера», присмотритесь к Euphorbia ingens/candelabrum (в теплых, засушливых регионах) или формируйте канделабровую крону топиарием на оливе/тисах (в умеренном климате).
- Для комнатной культуры похожие силуэты дают крупные молочаи вида Euphorbia trigona и некоторые колонновидные кактусы — при осторожной формировке они создают «подсвечниковый» образ на малом масштабе.
- В графике и логотипике этот силуэт воспроизводится через модуль: вертикаль + 3–4 парные дуги вверх. Это объясняет, почему он так тезисно читается как «менора» даже без ботанических деталей.
Итог: дерево на рисунке Эшера — стилизованный канделабровый силуэт, ближе всего к молочаям типа Euphorbia candelabrum или к канделабровым кактусам, но сделанный как символ, а не как ботаническая иллюстрация. Именно поэтому оно кажется знакомым и в то же время «нереальным»: художник уловил архитектуру ветвления и довел ее до идеальной, почти ритуальной формы.
